Злость и близость

Про семейное, вечное.

…Моя знакомая, мать моего друга, росла в семье, где всего важнее был отцовский авторитет. Он, отец семейства, работал инженером, примерно в одно время с годами жизни Булгакова, нанимал для своих детей гувернанток, и высшей благодетелью в женщине считал смиренность, услужливость, и какую-то покорность, напоминающую, скорее детское послушание, чем брачный союз. Вся семья жила по его графику. Отец приходил на обеды домой, и именно за обедом оказывал на своих детей наибольшее воспитательное влияние. Никто не садился за стол, пока этот властный мужчина не закрывал свой цех на перерыв. 

Моя знакомая отца боготворит. Она — мама моего друга детства, у которого недели две, как родился сын. С этим другом мы пережили огонь, воду, медные трубы. Он доверил мне крестить сына, не оглядываясь на то, что я не особо религиозна.
Его мама мне всё рассказывает — «А вот дедушка твоего друга…», и как-то даже поделилась, что правилам приличия за столом, папа обучил её в один день: он три раза попросил не ковыряться в манной каше, вынимая комки, а потом окунул её туда головой. Я, если честно, пришла в ужас. Не подала виду, конечно, так как бабушка моего крестника на полном серьезе считает, что так — можно. Она цитирует слова своего на каждую годовщину своей свадьбы: «Взяли замуж — слушайся». Она собирает всю семью праздновать день Рождения её покойного папеньки, потому что он был основой, стержнем этой семьи.

Я прихожу, я пью не чокаясь, я слушаю, и я бледнею, если честно. Сейчас ХХI век, а воспитал он дочь по канонам XIX. Олд скул, мать вашу. Она не высказывает своего мнения, если оно не является одобрением. Она не умеет критиковать. Она не может возразить своему мужу, она терпит, когда на нее кричат. Она ходит в церковь, она вымаливает блага у Господа, и она не догадывается, что агрессию можно выражать, и более того, её можно выражать продуктивно. Да и Бог с нею, как говорится! Беда-то в другом! В том, что это всё впитали её дети, а теперь предстоит и внукам.

Мой друг, когда злится, ужасно этого стесняется. И старается замолчать, замять, проехать — подавиться, короче говоря. Он начинает свои вопросы жене, как правило, со слов «Почему я должен?…», а она, в свою очередь, каждый раз переспрашивает: «Почему сразу должен…?». 
А потому, что мама так воспитала. А еще мой друг когда злится — выходит курить. Молча.

…Вот сидит она у сына на кухне, чай пьёт. Редко приезжает — живет с мужем и старшей дочкой, и старшей внучкой. Про внучку рассказывает. Мол, плохо учится, в комнате бардак, маме грубит… Я только вопросы задаю. Спрашиваю:

-«А вот что вам оценки? Вы её за двойки меньше любить будете?», а она мне совсем не по теме отвечает:

-«Она же девочка, хорошо учиться должна… Восьмой класс…»,- Уточняю:

-«Кому должна…?», и снова ответ не в тему:

-«Ну как же… Я вот привыкла, что я всем должна. В моё время плохо учиться было стыдно. Я должна была получать пятёрки. Я должна была показывать хорошие результаты…». Я не унимаюсь, спрашиваю:

-«И что тогда? Сейчас даже иметь аттестат не обязательно, чтобы добиться успеха…»

— «Да?», — переспрашивает бабушка моего крестника?, -» А что нужно?»,- и я, полагая, что ей правда интересно, говорю:

-«Предпринимательская жилка, уменее строить личные контакты, уверенность в себе..», а она мне, снова:

— «Я привыкла, что я должна. Всем должна. И сейчас должна… И чистоту в комнате девочка должна соблюдать.» — ну, думаю, ща я открою Америку.

— «Это её комната. Если вам не нравится, вы можете туда не ходить…» — справедливо замечаю я.

Ведь правда, ёлки-палки. Приходишь на территорию ребенка — да уже подростка даже, строишь его, порядки наводишь, и еще удивляешься, почему тебе грубят и выставляют. А за это ребенок еще получает порцию свежих хрустящих интроектов на тему «злиться плохо, а злиться на близкого человека — и подавно.» 
И что мы имеем. Вот мой друг, и еще куча знакомых, тоже на таком воспитаны. Близкие контакты априори не бывают без злости и ссор. В картине мира так воспитанных людей — не бывает ярости, раздражения, гнева, ругани. А значит, реально близких отношений никогда не было, и не будет. Ну ок. А злость, блин, всё равно есть. Вот же она. Горло болит, суставы ноют — бешенство, нетерпимость, агрессия, — всё в теле, где ж ему еще быть. Не на благо же использовать, ёпт.

Кашель, как пример задавленной злости, проблемы с гормонами щитовидки, от приёма которых перорально — бабушка моего крестника жалуется на желание всё крушить, за которое себя ненавидит…. Вот так бывает, когда папа уже умер, а сказать, что за погружение в манную кашу обидно до сих пор — страшно…. Подмена ценностей, где неуважение преподносится за благодетель, подавленность — за скромность, табу на злость — за неконфликтность, проблемы с самовыражением — за покорность и смирение.

Она сидит на диване с грудным ребенком. Она говорит ему:

-«Ну что ты плачешь? Чего злишься? Нельзя. Мальчик должен быть спокойным и уравновешенным, должен быть послушным и хорошим.»

Я в ужасе. Я говорю:

-» Не нужно им послушного. Не надо. И пусть злиться. Это нормально. Видали мы удобных и затравленных детей. Пусть лучше настоящий.»

В ответ она говорит:

-» Конфликты приводят только к разрушению. Нельзя. Гнев — неприемлем. Я, например, всегда согласна потерпеть, чтобы был покой. Еще дед мне рассказывал, что самое главное — покой в доме. И ты, Глебушка, со мной, кажется, уже совершенно согласен.»

Представляю я эту реальность… 
Все были удобными, тихими, не мешающими. Дети не путались под ногами, не ковырялись в супе, ели кашу с комочками, не разбрасывали игрушки, хорошо учились — вы вообще представляете этот уровень авторитарности и страха, благодаря которому в доме был покой? Это маленький детский ад.

А теперь, господа, вывод! Вот эта псевдодоброта и «неспособность обидеть муху» — на самом деле целый колодец скрытой агрессии. Не специально, но мастерски, преподавая детям всю эту скромность, игнорируется что-то очень важное, а применяется для этого техника морального и психологического насилия. Это ведь насилие, когда здоровую часть психики нужно выкинуть, вычеркнуть, пристыдить и завинить, только потому, что авторитарный папа не умел встречаться с непокорностью. И личностями вообще. Только удобные, только услужливые, только фильтрованный базар с благоговением к его персоне. Да, не хватало в его жизни чего-то вроде меня! Ох бомбануло бы!

Мать моего крестника — моя подруга, злится и на свекровь, и на её отца, и на то время, когда такие порядки были приемлемы. Я не знаю, как её поддержать, и благодарю своего мужа, что наши дети могут крушить в истерике всё — но при этом оставаться любимыми, а мы — устойчиво это переживать. 

Я не знаю, что именно может стать мудрым решением в данном случае для семьи моих друзей. Отвести бабушку на психотерапию, чтобы под ногами рухнули опоры — и преступление, и невыполнимая миссия одновременно. Она заблокирует все инсайты страхом, и вполне логичной мыслью, что ей это не нужно. Потому что на осознавание себя тоже наложено табу…
Да и прошло у меня то время, когда хотелось всех «чинить», и раздавать телефоны коллег. Она такая, какая есть. 
Вот фиг его знает. Взрослые, сами разберутся. 
Я рядом буду, посмотрю…

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *